Ещё пять лет назад ответ на вопрос «какой софт использует финдир?» был предсказуем: SAP или Oracle для ERP, Power BI или Tableau для аналитики и Excel — для всего остального. Сегодня же ситуация изменилась.

Уход западных вендоров из России в 2022 году запустил процесс, который к 2025−2026 годам превратился в масштабную перестройку всей архитектуры корпоративного ПО. Финансовые директора оказались в эпицентре этих изменений, ведь именно они отвечают за учётные системы, бюджетирование, аналитику и казначейство — то есть за весь технологический контур, который обеспечивает управляемость бизнеса.

Мы изучили свежие исследования рынка — от «КОРУС Консалтинг», «К2Тех», CNews Analytics, НАФД, TAdviser и других источников — и собрали в одном месте ответы на вопросы: что финдиры выбирают, почему, и как меняются их предпочтения.

Прежде чем разбирать конкретные категории ПО, важно понять логику выбора. По данным опроса «К2Тех», финансовые директора при выборе новой системы ориентируются на четыре фактора.

Первое место с большим отрывом (39%) занимает соответствие законодательству. Компании, которые относятся к субъектам критической информационной инфраструктуры (КИИ), по закону обязаны перейти на отечественное ПО.

Прозрачность стоимости владения (TCO) — второй по важности критерий (25%). Бизнес устал от «сюрпризов» при внедрении: скрытых лицензионных платежей, дорогостоящей кастомизации и непредсказуемых расходов на поддержку. Финдиры хотят понимать полную стоимость системы на горизонте трёх-пяти лет ещё до подписания договора.

Готовые отраслевые решения (19%) и масштабируемость (17%) замыкают четвёрку. Компании не хотят платить за разработку «с нуля», им нужны системы, которые уже знают специфику отрасли и способны расти вместе с бизнесом.

Оттолкнёмся от этих критериев и начнём обзор с фундамента корпоративной архитектуры — систем класса ERP.

ERP (Enterprise Resource Planning) — это база финансового управления. Здесь живут учётные данные, на которых строится планирование, аналитика и казначейство.

Несмотря на турбулентность, рынок ERP растёт, и 2024 году составил 90 млрд рублей. По прогнозу холдинга «Т1», к 2030 году он вырастет до 120 млрд рублей при среднегодовом темпе роста ~8%. Это хорошая новость для рынка в целом, однако за цифрами скрывается серьёзная структурная перестройка.

57% компаний уже используют российские ERP. Ещё 28% осознают необходимость перехода, но пока не завершили его. И только 15% считают, что требования по импортозамещению их не коснутся — как правило, это небольшие компании, не входящие в реестр КИИ.

Внутри сегмента российских ERP картина однозначная: 80% рынка принадлежит «1С». Остальное делят «Галактика», «Турбо» и GlobalERP. При этом в Едином реестре российских программ для ЭВМ зарегистрировано 234 продукта класса ERP — конкуренция формально высокая, но реальный выбор у большинства компаний невелик.

Импортозамещение в ERP идёт неравномерно. Активнее на российский софт переходят отрасли с жёстким регуляторным давлением и высокой долей государственного участия.

Фармацевтика (66%), лёгкая промышленность (65%) и машиностроение (64%) — лидеры перехода. А вот ритейл (35%) и нефтегаз (44%) пока отстают: здесь исторически были глубоко интегрированы системы SAP, и замена требует значительных инвестиций и времени.

Важный контекст: в целом по рынку только 29% российских организаций вообще используют ERP. Среди крупных компаний этот показатель достигает 57%, среди средних — только 29%. Это означает, что потенциал роста ещё не реализован.

Собрали табличку классов систем в России.

Из таблицы видно, что ERP — далеко не самый «импортозамещённый» класс систем, и СЭД и ИБ-решения перешли на отечественное ПО быстрее. Такая разница объясняется сложностью ERP-миграций: перенести данные и бизнес-процессы из SAP в «1С» — это многолетний проект.

По этой причине более 40% российских компаний испытывают серьёзные сложности при переходе на отечественные ERP. Главных проблем три:

• функциональные пробелы в части производственного планирования и управления цепочками поставок;
• необходимость переобучения персонала;
• высокие затраты на кастомизацию.

Сложности с внедрением тяжёлых ERP-систем влияют на то, как компании выстраивают процессы бюджетирования. Пока учётный контур находится в стадии трансформации, финансовые директора предпочитают опираться на более гибкие инструменты планирования.

К финансовому планированию относятся процессы бюджетирования, прогнозирования и сценарного моделирования. Именно здесь финансовый директор проводит 80% рабочего времени.

В 2025 году «КОРУС Консалтинг» провёл исследование «Финансовое планирование в России: цифры, тренды, опыт компаний», где приняли участие 130 финансовых директоров и руководителей подразделений компаний с годовой выручкой свыше 2 млрд рублей. Результаты оказались показательными.

У таблиц есть конкурентные преимущества, которые сложно игнорировать.

1. Excel знает каждый финансист.
2. Сервис бесконечно гибок, и любую модель можно собрать за 3−5 часов.
3. Excel не требует IT-поддержки для базовых задач.

Проблема начинается при масштабировании. Когда в бюджетном процессе участвуют десятки людей, файлы начинают «жить своей жизнью»: появляются версии с похожими именами, формулы ломаются, данные расходятся. Исследование «КОРУС Консалтинг» фиксирует: только 12% компаний применяют полноценные драйверные модели — когда стоимостные показатели математически связаны с натуральными. Остальные 27% считают всё вручную, а 61% используют смешанный подход.

Движение в сторону специализированных систем есть, но оно медленное. Финансовые директора понимают, что Excel не масштабируется, но переход требует времени, денег и политической воли внутри компании. Поэтому в 2025—2026 годах доминирует гибридная модель: специализированная система для «тяжёлых» расчётов плюс Excel для оперативной работы.

Однако собрать бюджет — только половина дела. Собранные данные нужно визуализировать и представить руководству в понятном виде. И здесь на сцену выходят BI-системы, рынок которых переживает настоящий бум.

Business Intelligence (BI) — это инструменты для визуализации данных, построения дашбордов и поиска закономерностей. Если ERP — это «где хранятся данные», то BI — это «как мы их видим и понимаем».

82% российских компаний уже используют отечественные BI-платформы. Это один из самых высоких показателей импортозамещения среди всех классов корпоративного ПО. Объяснение простое: Power BI и Tableau ушли раньше и болезненнее, чем SAP, а российские альтернативы к тому моменту уже были достаточно зрелыми.

Visiology занимает лидирующую позицию (~28% рынка) и замещает Power BI в корпоративном сегменте. Yandex DataLens (~22%) популярен благодаря облачной инфраструктуре и простоте интеграции с другими сервисами «Яндекса». Fastboard (~12%) привлекает готовыми отраслевыми дашбордами.

Почти 15% компаний ещё используют Power BI — как правило, это те, кто не успел или не захотел мигрировать и работает с локальными версиями продукта.

Искусственный интеллект. Ведущие российские BI-платформы активно встраивают ИИ-функции, например, генерацию инсайтов на естественном языке, автоматическое обнаружение аномалий и предиктивную аналитику. Это перестаёт быть маркетинговой фичей и становится реальным инструментом.

Self-Service аналитика. Финансовые аналитики хотят строить отчёты без участия IT-отдела. Чтобы утолить этот спрос, российские вендоры развивают low-code/no-code инструменты для работы с данными — аналоги того, что делали Qlik и Tableau на западном рынке.

Адаптивные модели данных. Новое поколение российских BI-систем умеет «на лету» формировать оптимальные SQL-запросы под конкретный дашборд, не требуя пересборки витрин. Это ускоряет работу с большими объёмами данных.

Если BI помогают смотреть на бизнес сверху, то для ежедневного контроля за деньгами требуются другие инструменты. Управление ликвидностью не терпит задержек, поэтому казначейский софт стоит особняком в приоритетах финдира.

Управление ликвидностью — это ежедневная работа финансового директора, поэтому казначейские процессы компании автоматизируют в первую очередь.

По данным исследования НАФД «Digital-трансформация бизнеса», приоритеты автоматизации в финансовой службе выглядят так:

Платёжный календарь (72%) и управление платежами (68%) — безусловные лидеры. Это объяснимо, ведь ошибка в управлении ликвидностью стоит дорого и видна немедленно. Бюджетирование и план-фактный анализ тоже в топе, но здесь компании чаще мирятся с ручным трудом.

Стратегическое планирование автоматизировали лишь 18% компаний. Это не значит, что оно не важно, просто специализированных систем для него мало, и большинство финдиров по-прежнему делают стратегические модели в Excel.

Рынок казначейских систем в России структурирован иначе, чем ERP или BI. Здесь доминируют два подхода.

Специализированные независимые TMS (по аналогу западных Kyriba или GTreasury) на российском рынке пока немногочисленны, но этот сегмент активно развивается.

Стремление автоматизировать рутину в казначействе и учёте закономерно приводит финансовый сектор к поиску новых технологических рычагов. И главным таким рычагом становится искусственный интеллект.

ИИ в финансах уже стал рабочим инструментом. Скептиков ещё много, финдиры действуют осторожно, но инструмент всё плотнее проникает в работу финансового сектора.

34% финансовых директоров называют сокращение рутинных операций главным приоритетом в автоматизации. И здесь нейросети показывают наибольшую отдачу.

Часто финсектор использует ИИ для:

автоматической проверки договоров на соответствие финансовым условиям;
поиска аномалий в массивах проводок;
генерации текстовых пояснений к управленческой отчётности;
предиктивного прогнозирование денежных потоков на базе исторических данных.

Характерная цитата из исследования fd.ru: «ИИ — это Excel нового уровня». Это точное определение: ИИ не заменяет аналитика, но берёт ту работу, которую раньше делали вручную — поиск, сортировку, первичный анализ и форматирование.

При этом CFO остаются прагматиками и не внедряют ИИ ради моды. Главные барьеры — недоверие к качеству данных (если данные грязные, ИИ только умножит ошибки), отсутствие понятных метрик ROI и нехватка компетенций внутри команды. Поэтому большинство компаний начинают с точечных пилотов в конкретных процессах, а не с масштабных трансформаций.

Мы подвели итоги исследования и выдедлили три главных тренда, которые формируют ландшафт финансового ПО в России в 2026 году.

Ещё пять лет назад ответ на вопрос «какой софт использует финдир?» был предсказуем. Сегодня он стал сложнее, и это хороший знак. Сложный выбор означает, что рынок вырос, инструментов стало больше, а финансовые директора начали думать не категориями продуктов, а категориями архитектуры.